Третий пост от команды Асмодей(локация "сундук" на чужой территории)
Команда Асмодей: Юкио Сунзуки, Ренджи Сайсо, Ариэль Пайрус
Команда Цейрус: Амина Сейбер, Фебиус Сейбер, Геральд Гарь
Поляна среди тополей
Следуя карте, чтобы не сбиться с пути в густой лесной чаще, парни вышли на просторную поляну. По её краям, словно молчаливые стражи, высились плотно посаженные тополя. Время и непогода слегка нарушили их стройность — кое‑где деревья склонялись друг к другу, будто перешептываясь на ветру. Земля была усыпана тополиным пухом — он лежал рыхлыми островками, особенно густо скапливаясь в укромных уголках и вдоль периметра поляны. Для аллергиков этот невесомый покров был настоящим испытанием.
— Рен, взгляни, — попросил Юкио, осторожно собрав горстку пуха кончиками пальцев.
— Сейчас, сейчас, — отмахнулся Ренджи, чей взгляд уже жадно скользил по поляне в поисках заветного сундука. Наконец он замер, а потом прошептал, затаив дыхание:
— Вот она, наша добыча!
Он тут же принялся извлекать находку из небольшого углубления в земле.
— Если от случайной вспышки тебя поджарит, ко мне не обращайся, — пробормотал себе под нос азиат. Сдув с пальцев тополиный пух, он поймал косой взгляд Ариэля и, наклонив голову, попытался встретиться с ним глазами. Русалу упорно не хотелось смотреть на капита, из-за стыда за оплошность с пауком.
— Ты ведь не очень хорошо знаком с особенностями местных лесов, верно? — с лёгкой улыбкой спросил азиат. — Если возникнут вопросы — обращайся. С радостью поделюсь тем, что знаю.
Тем временем Рен безуспешно пытался открыть сундук. Осознав, что в одиночку не справится, он вспомнил о товарищах по команде и замахал руками, привлекая их внимание.
— Эй, вы что там застряли? Топайте сюда!
Первым подошёл Ариэль. Он обошел находку со всех сторон с любопытством кошки, не в силах скрыть интерес.
— Как думаете, что там может быть?
Присев у ларца, альбинос принялся ощупывать крышку и под ней. Вскоре его пальцы нащупали на боковой стороне скрытую панель. Когда плашка сдвинулась, под ней обнаружился кодовый замок — но вместо привычных цифр на нём красовались гербы стран и резиденций волшебного мира.
— Загадка… Без ключа мы тут бессильны. Значит, будем…
— Ломать! — во всё горло выкрикнул Сайсо, лихорадочно прикидывая, где бы раздобыть топор или придумать, как устроить небольшой взрыв.
— Мы будем взламывать твою черепную коробку, если ты не начнешь думать головой, — процедил вампир сквозь зубы, чувствуя, как терпение его истощается с каждым необдуманным словом волка.
— Не выйдет взломать, — спокойно пояснил Ари, переводя взгляд с капитана на Ренджи. — От сундука исходят магические потоки. Они защищают его от вандализма.
Оборотень в ответ выругался, назвав ситуацию нелепой.
В этот момент, примерно в двадцати шагах от парней, раздался девичий голос — в нем звучали вызов и едва уловимая нотка надменности:
— Вам никогда не говорили, что брать чужое — плохо?
Реакция Юкио, Рена и Ари была мгновенной: они переглянулись, словно задавая друг другу немой вопрос, а затем почти одновременно обернулись к незнакомцам.
— Какие милые зайчики нам попались, — с усмешкой протянул здоровяк из пока ещё неизвестной команды. Он разминал руки и шею, не сводя взгляда с команды Асмодей. — Жаль, что вы станете лишь ещё одной преградой на пути к нашей победе. Не бойтесь, больно будет совсем недолго.
— Чем больше шкаф, чем громче падает, — невозмутимо отозвался Сайсо. Он демонстративно прочистил ухо мизинцем, будто и вовсе не расслышал угрозы.
Здоровяк расхохотался, согнувшись пополам и театрально вытирая несуществующую слезу.
— Отличная шутка. Будешь первым!
Атмосфера вокруг него мгновенно сгустилась, став давящей, выбивающей из колеи. Первым под этой волной напряжения сломался русал.
— Давайте всё решим мирно. Вы заберете сундук. Мы всё равно не смогли его открыть… — слегка заикаясь начал русал, но ему не дали договорить.
— Ты милашка, — улыбнулась светловолосая девушка. Ее черты были точеными: изящная шея, тонкая талия, выразительные линии лица. Но внимание невольно притягивал рубец — он начинался на правой щеке, спускался по шее и уходил дальше, нарушая безупречность облика. — Но мы не можем вас отпустить. Даже если вы перед нами разденетесь и начнёте восхвалять. Надо было думать, куда идёте.
Её улыбка казалась почти доброй, но в глазах плясала насмешка.
Когда блондинка обратилась к Ариэлю, тот застыл, будто окаменев. Этого Юки вынести уже не мог. Свою команду он никому не позволит трогать — кроме себя самого.
— По вашему поведению могу предположить, что вы из академии Цейрус, — холодно произнёс Юкио, не сводя взгляда с молчаливого участника другой команды. — Копируете своего директора, который ничего не смыслит в нормальном общении? Откуда же его птенцам знать такие тонкости? Мне вас искренне жаль.
Всё это время “молчун” старался прикрыть капитана, даже когда в этом не было нужды. Но Сунзуки замечал не столько эту преданность, сколько ауру, исходящую от юноши. Она была странно знакомой — и в то же время сбивала с толку.
— Ты… — процедила сквозь зубы капитанша.
— Что такое, язык проглотила? Очень огорчен — у меня ещё столько заготовлено было, — альбинос почесал подбородок и склонил голову набок, разглядывая противников с новой перспективы. Если бы эмоции не застилали голос разума, он бы еще подумал, стоит ли ввязываться в схватку. Его команда была слишком разношерстной; с некоторыми из ее членов альбинос и вовсе познакомился лишь накануне испытания. А вот команда Цейрус явно давно сработалась — и по силе, и по опыту, вероятно, была лучше.
Внезапно земля возле Сунзуки взорвалась от удара здоровяка — на месте взрыва осталась глубокая яма. Не теряя ни мгновения, Юкио направляя воздушные потоки с двух сторон. От одного удара тот чудом уклонился, но второй врезался в его широкую грудь, приподняв противника на несколько сантиметров над землёй и швырнув обратно — тот прокатился по инерции, едва удержавшись на ногах.
Рен тут же подскочил к капитану, встав перед ним так, словно готов был закрыть собой от любой угрозы. Ари тем временем воздвиг вокруг них защитный купол — и как раз вовремя: прилетевший откуда‑то луч света ударился о прозрачную преграду и рассыпался искрами.
— Да начнётся представление! — чувствуя как внутри поднимается жар от понимания предстоящего боя выкрикнул Юкио. Следующим движением он метнул между командами прозрачный мячик, наполненный жидкостью.
От удара оболочка лопнула, расплескав содержимое. Жидкость зашипела, соприкасаясь с твердой поверхностью, и начиная источать густой дым с резким, неприятным запахом.
— Какого чёрта? — рявкнул здоровяк, закрывая ладонью нос и тщетно пытаясь разглядеть хоть что‑нибудь в плотной дымовой завесе. — Мелкий паскуда! Найду — руки сломаю!
Он замер, ошеломленный, когда рядом что‑то стремительно проскользнуло, а в воздухе вспыхнула искрящаяся молния.
«Феб», — пронеслось в головах оставшихся бойцов команды Цейрус. До них наконец дошло, что происходит. Девушку отбросило в сторону мощной водяной волной, а верзиле в грудь прилетела небольшая бомбочка — она взорвалась, заставив его отступить на несколько шагов.
«Рен займется большим мальчиком, девчонкой — Ари. Главное — не погибните», — перед этим мысленно отдал последние распоряжения Юкио, пока густой дым медленно заволакивал всё вокруг.
Один мощный прыжок — и азиат оказался прямо перед “молчуном”. Тот едва успел выставить ножны катаны, используя их как импровизированный щит. Удар был настолько сильным, что мечника отбросило прочь, подальше от товарищей.
Почувствовав, что давление ослабло, юноша одним резким движением выхватил клинок и провёл несколько мощных восходящих ударов. Но лезвие рассекло лишь густое облако дыма — противника там уже не было.
“Тихоня” не стал крутиться в поисках врага. Вместо этого он закрыл глаза и глубоко вдохнул — и тут же скривился: в ноздрях резко защипало, вызывая жгучее желание чихнуть. Он зажал нос и рот рукой, но это не помогло. Серию мощных чихов невозможно было сдержать — из глаз потекли слезы, а тело содрогалось от каждого приступа.
Где‑то в дыму Юкио удовлетворенно отметил, что зелье сработало. «Стоит потом всё‑таки сказать спасибо наставнику», — мелькнула мысль в его голове.
Продолжать бой с противником, который едва держался на ногах и не мог толком ответить, альбинос не хотел. Ему претила сама мысль о том, чтобы чувствовать себя последним негодяем. К счастью, ждать, пока малой придёт в себя, пришлось недолго.
Собравшись с силами, парень отбросил ножны и крепко сжал катану обеими руками. По его ладоням пробежал легкий электрический разряд — он передал энергию оружию и начал наносить быстрые, точные удары сверху вниз, создавая вокруг себя искрящиеся волны силы. Каждое движение было отточено до совершенства, напоминая смертоносный танец.
Альбинос на мгновение замер, завороженный мастерством противника. И только когда электрическая волна почти настигла его, успел отскочить в сторону. Позволив сопернику совершить ещё один выброс энергии, он тут же взмыл в воздух и обрушился вниз, целясь в голову мечника.
“Молчун” почувствовал приближение опасности и успел отскочить, выставив катану перед собой как щит. Юкио приземлился, на долю секунды присел, создавая вокруг ног вихри, которые дали ему невероятное ускорение. В мгновение ока он скользнул вперед — так быстро, что противник не успел заметить его движения.
Оказавшись за спиной соперника, Юки резко развернулся и пинком в поясницу отправил самурая в полёт. Тот кубарем прокатился по земле, застонал и попытался подняться. Но стоило ему снова схватиться за меч, как он ощутил прилив уверенности и снова ринулся в атаку.
Уже на второй минуте боя силы начали покидать юношу. Он согнулся, опираясь на меч, и тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание.
“Пожалуй, теперь ты готов к разговору”— подумал Юкио и подошёл ближе.
— Скажи мне, как твой меч попал к тебе? — спокойно спросил он, не ослабляя бдительности и сохраняя минимальную защиту.
— Что? — ответил шатен удивленно и с недоверием.
— Когда твой меч оказался у тебя? — повторил азиат более настойчиво.
— Тебя это не касается! — вспылил парень и попытался нанести удар.
Альбинос остановил лезвие голой рукой, не меняя выражения лица.
— Меня — нет, а тебя — да. Не многие жители волшебных миров способны совладать с оружием из металла теней. Многие его владельцы погибли от его же силы. Украденное у мертвецов редко приносит добро.
— Что за чушь ты несёшь? Какого мертвеца? — Феб попытался вырвать катану из захвата.
— Отвечу отрывком из истории, — голос Юкио стал холоднее и тверже. — Алчность инкулинатцев заставила их забрать живой кристалл теней и всю его магию. На поле боя они не гнушались забирать с тел поверженных теней всё, что несло в себе магию их мира. По всей видимости, один из твоих предков был среди тех, кто расхищал мёртвые тела, и присвоил себе этот меч.
Вокруг шатена вспыхнула аура гнева и негодования. Он сжал рукоять до побелевших костяшек, а воздух вокруг него словно накалился.
«Дело плохо», — подумал Сунзуки. Отступать было опасно — товарищи могли пострадать. Не раздумывая, он воздвиг вокруг себя и мечника большой защитный купол, а внутри него — меньший, укрывавший только его самого.
— Враньё! — прорычал “тихоня”, не поднимая головы. — История лжёт, ты лжешь. Мои предки никогда бы…
Его слова утонули в шквале молний, обрушившихся на купол. Несколько минут защита держалась, но затем пошла трещинами. Остаточная энергия проникла внутрь, и Юкио согнулся от резкой боли, словно его тело пытались разорвать изнутри. Он едва удерживался на ногах, хотя земля манила припасть к ней.
Материал чёрного кожаного ошейника, служившего амулетом, лопнул и плавно соскользнул на землю. Альбинос почувствовал, как правую часть тела окутывает тьма.
Мощный порыв ветра подхватил самурая и швырнул о ствол дерева в нескольких метрах позади. Удар был настолько сильным, что у него перехватило дыхание, и он рухнул на землю, силясь сделать хоть один вдох.
— Твои попытки оправдать родных похвальны, — шагнув к противнику, произнёс азиат. Его сознание балансировало на грани: одно неверное движение — и его поглотит сладострастное чувство силы и превосходства.
— Не смей говорить о них! — закричал шатен и попытался ударить, но невидимые воздушные нити сковали его, не давая пошевелиться.
— Мои слова легко доказать. Посмотри на хвостовик своего меча, — сказал Юкио, держа в руках катану соперника. С усилием он отломил рукоять и обнажил скрытую деталь. В отличие от отполированного лезвия эта часть выглядела так, будто меч пролежал в земле несколько тысяч лет.
— Ублюдок! — вскричал хозяин катаны и выпустил молнию в сторону противника.
Юкио поглотил удар вихрем, который тут же рассеялся в воздухе.
— Похоже, ты не настроен на разговор, — улыбнулся он. — Тогда вернёмся к нашему любимому, а именно избиение лежачих.
Сила внутри него раскрылась, заглушая остатки боли. Мир вокруг словно перевернулся: вместо привычной игры света и тени осталась лишь густая тьма.
Сунзуки направил руку на самурая и, по-прежнему улыбаясь, привязал его к стволу дерева так, что тот не мог пошевелиться.
Начались пытки: используя воздушные тени, он неестественно перекрутил ногу противника. В какой‑то момент послышался сухой треск, и глаза Феба округлились от ужаса. А после крик боли разнесся по поляне, эхом отражаясь от деревьев.
Бой Ариэля Пайрус и Амины Сейбер
Лесная чаща, окутанная дымкой, стала ареной для неожиданного противостояния. Воздух дрожал от напряжения, когда два силуэта замерли друг напротив друга.
Парень был худощавым — почти хрупким, и в этой хрупкости читалась не слабость, а какая-то особая уязвимость. Он принадлежал к народу русалов, но в бою чувствовал себя чужим: он не был воином, он был целителем. Ему привычнее было шептать над раной, направляя воду так, чтобы она смывала боль, а не обрушивалась волной на врага. Поэтому сейчас, стоя посреди лесной чащи, Ариэль держался скованно, будто каждое движение давалось ему с усилием, словно он преступал через саму свою природу.
Его пальцы подрагивали — не от страха, а от напряжения: он пытался удержать стихию, которая привыкла течь мягко, а теперь должна была стать оружием. Узоры, в которые сплетались его руки, выходили рваными, неуверенными — будто он уговаривал воду: «Будь твёрдой. Будь острой. Будь сейчас не другом, а щитом». В глазах плескалась та же внутренняя борьба: в их глубокой синеве то отражалась спокойная гладь, то вдруг вскипали короткие всплески — мгновения, когда он всё-таки заставлял стихию подчиняться. Он чувствовал воду всем существом: слышал её тихий голос в росе на траве, в каплях, оседавших на листьях, в самом воздухе, пропитанном влагой. Но пользоваться ею как орудием было для него всё равно что резать шёлковым платком — неправильно, неловко, почти горько.
Девушка напротив казалась полной противоположностью этой внутренней борьбы. Блондинка с волосами, лёгкими, как дымка, двигалась так, будто не шла по земле, а скользила над ней, едва касаясь травы. В ней не было ни капли сомнений: она была мечницей до кончиков пальцев, и каждый её шаг был выверен, каждый поворот корпуса отточен до совершенства. Но сила Амины заключалась не только в мастерстве клинка — она была призывательницей и умела звать на помощь силы, что дремлют в тишине ночи и в холодном сиянии луны. Время от времени она едва слышно шептала слова призыва, и воздух рядом с ней чуть густел, наливался светом, становился щитом и клинком одновременно. Её магия не кричала — она шептала, но этот шёпот мог остановить бурю.
Они стояли друг против друга — не как люди, готовые понять друг друга, а как ученики двух академий, для которых этот поединок был не просто испытанием, а дорогой вперёд. Дальше мог пройти только один. Здесь не было места дружбе, не было места жалости — только право носить звание лучшего.
И едва напряжение между ними стало невыносимым, парень сорвался первым.
Ари взмахнул рукой, и из земли рванулся поток — не гладкий, не мощный, а рваный, будто собранный из отчаяния и спешки. Вода взметнулась дугой, стремясь сбить девушку с ног, но та даже не дрогнула: лёгким, почти ленивым движением она скользнула в сторону, и поток пронесся мимо, разбившись о ствол старого дуба. Затем мечница сделала короткий шаг вперёд и резко взмахнула катаной — клинок прорезал воздух с тонким, звенящим звуком, и по дуге удара прокатилась серебристая вспышка. Парень едва успел отпрянуть: лезвие прошло в волоске от его плеча, и он пошатнулся, будто сам испугался того, как близко к нему подобралась смерть.
Русал снова попытался собраться. Сжал кулаки, и вода вокруг него начала густеть, превращаясь в ледяные иглы — но и тут вышло не так, как нужно: лёд получался полупрозрачным, хрупким, будто он вкладывал в него не ярость, а сожаление. Он швырнул иглы вперёд, но они рассыпались ещё на подлёте, не выдержав силы её призыва. Блондинка тихо прошептала короткое слово, и свет обвил её тонкой вуалью. Щит вспыхнул на миг холодным сиянием — и тут же погас, но этого хватило.
Парень отступил на шаг, тяжело дыша. Его пальцы снова задвигались, сплетая узор, и на этот раз из земли не вырвался поток — вместо этого вокруг него поднялась тонкая водяная пелена, полупрозрачная, дрожащая. Это была не атака, а попытка защититься, спрятать себя от ее точного взгляда, от её беспощадного клинка.
Но девушка не собиралась давать ему передышку. Она знала: в поединках академий слабость читают по дрожи в руках, по неуверенному взгляду, по тому, как человек пытается спрятаться за своей стихией, вместо того чтобы повести ее вперед. Не опуская катаны, она скользнула по краю водяной завесы, её движения стали ещё быстрее, ещё острее — словно она сама превратилась в лунный луч, тонкий и безжалостный.
Парень почувствовал, как воздух вокруг него стал тяжелее, как сама вода в его защите будто заколебалась, теряя силу. Он хотел снова призвать поток, хотел найти в себе ту самую твёрдость, которой от него ждали, но вместо этого его пальцы лишь бессильно дрогнули. Водяная пелена осела каплями на траву, обнажая его — уставшего, скованного, не созданного для этой битвы.
Девушка замерла в шаге от него, катана смотрела ему в грудь, её лезвие мерцало, как застывшая молния. В её глазах не было злобы — только холодная сосредоточенность человека, который знает цену каждому движению и не имеет права проиграть.
Здесь не было дружбы. Не было понимания. Только один путь вперёд — и он доставался тому, кто окажется сильнее.
Крик боли разорвал гул сражения, заставив все пары разом обернуться, выискивая источник страдания. То, что предстало перед глазами Амины, сковало её ужасом: забыв про собственного противника, она двинулась вперёд, будто сквозь густой туман, шаг за шагом приближаясь к Фебу.
— Брат… — прошептала она, и голос её дрогнул, словно сердце на миг остановилось. Но мгновение слабости тут же сменилось стальной решимостью — она стиснула кулаки так, что побелели костяшки. — Я уничтожу тебя, сотру с лица этого мира, — слова сорвались с её губ, пропитанные горечью и яростью. Взгляд потемнел, в нём не осталось ничего, кроме чистого гнева, а вслед за словами полетели проклятия. Подняв руки на уровень груди, укротительница быстро проговорила заклинание, и на поле возникли два огромных волка — каждый величиной с медведя, и столь же грозных. Стоило хозяйке указать на цель, как звери рванулись вперед, распахнув пастт и оглашая округу низким, утробным рыком.
— Остановись! — Ариэль создал две водные плети и оплел ими соперницу, принуждая призванных хищников замереть.
— Не… не мешай! — закричала Ами. Она дергалась, пыталась разорвать путы, и после нескольких отчаянных рывков ей это удалось. В тот же миг волна магии отбросила амфибию: Ари отлетел и рухнул на землю, скорчившись от боли, будто его ударили не чарами, а тяжёлым, беспощадным кулаком.
— Вперёд! Разорвите его! — вновь выкрикнула юная леди, и в её голосе смешались боль и слепая ярость. Она влила в зверей новую силу, и те снова устремились в атаку.
Тем временем альбинос, сжимая в руке подобранную с земли катану, шаг за шагом приближался к своему лежащему на земле оппоненту. — Предлагаю сделку, — произнес юноша, осторожно поднеся острие клинка к подбородку шатена. — Ты признаешь поражение, а взамен я открою тебе все тайны, что хранит твой меч.
— Чтобы я… — голос парня прозвучал громко, в нём звенели гордость и высокомерие, резанувшие слух Юкио, словно скрежет металла по стеклу. Азиат невольно поморщился, будто от внезапной, острой боли. — Проиграл такому ничтожеству, как ты? Никогда!
В этот миг до слуха альбиноса донёсся жалобный стон — тихий, похожий на предсмертный хрип измученного существа. Он быстро окинул взглядом поле боя, оценил, в каком состоянии находится русал, и тут же развернулся к капитанше команды Цейрус. Глубокий вдох, медленный выдох — и из его уст вырвалось облачко пара, будто воздух вокруг него в одно мгновение стал ледяным. Сделав ещё один выдох, беленький двинулся вперед — но путь ему преградили два волка.
— Ха, милые зверята, — язвительно бросил маг воздуха, уклоняясь от первого броска: огромная пасть щелкнула в считанных сантиметрах от него. Он ловко отскочил, уходя от прыжка второго зверя. Когда Юки вновь поднялся на ноги, в его левой руке сверкала рапира из чёрного металла — клинок, чье главное достоинство заключалось в стремительных, точных уколах. Замерев на мгновение, словно прирожденный дуэлянт, он отвел правую руку за спину, выжидая, когда один из волков кинется вперед. Молниеносный выпад — и острие рапиры вонзилось в грудь и живот зверя. Волк рухнул наземь, будто пораженный невидимым параличом. Не тратя времени на добивание, альбинос тут же перевёл взгляд на второго хищника. Тот держался на расстоянии, глухо рыча, и даже крики хозяйки не могли заставить его броситься в атаку. Казалось, страх перед противником пересилил преданность.
— Я не хочу тебя убивать. Уходи, — почти шёпотом произнёс Юкио, обращаясь лишь к волку. На миг в его голосе прозвучала мягкость, и в глазах хищника мелькнуло нечто похожее на понимание.
Волк замер, склонив голову, не издавая ни звука. Он разрывался между страхом перед хозяйкой и ужасом перед собственной гибелью. Наконец, бросив короткий взгляд на блондинку, он махнул пушистым хвостом — и растворился в воздухе, словно его и не было.
— Нет, вернись! — в отчаянии крикнула призывательница, пытаясь вновь призвать зверя, но тот не откликался. — Чёрт! — выругалась она, и ее рука метнулась к ножнам на поясе. Из них она извлекла катану — пока ещё безжизненную, пустую. Чтобы пробудить его силу, девушка призвала яркое свечение, заструившееся из её пальцев. Проведя ими вдоль лезвия, она окутала меч непроницаемой аурой. В полумраке поля боя клинок мерцал, словно искусственная луна — серый, но ослепительно яркий. От этого свечения начали отлетать крошечные существа: казалось, это были светлячки или магические искры. С каждым мгновением их становилось всё больше, пока они не закружились вокруг альбиноса, сплетаясь в плотную, непроницаемую стену, обступившую его со всех сторон.
— Что будешь делать теперь? — с насмешливой надменностью произнесла воительница, уже предвкушая победу. В её расчётах всё было безупречно: даже если юноша уничтожит рой, его настигнет пламя — оно вспыхнет, едва светящиеся частицы коснутся земли или его одежды.
Сунзуки наблюдал за девушкой с видом скучающего зрителя, не упуская ни единого движения. Тот миг, когда вместо прямой атаки она призвала, казалось бы, безобидных светлячков, на мгновение озадачил его. Но вскоре всё встало на свои места. «Свет… значит, будет взрыв», — пронеслось у него в голове. Пока рой кружился вокруг него, он позволил себе сыграть роль загнанной в угол жертвы — ровно настолько, чтобы соперница уверовала в свою победу. А затем тень, едва заметная поначалу, начала расти. Она поднялась до высоты его роста и, подобно цунами, поглотила весь рой вместе с таящейся в нём угрозой.
— Как ты… — ошеломленная девушка пошатнулась. На мгновение мир будто поплыл перед её глазами, и только холодная, твердая рукоять меча в ладони помогла ей удержаться на краю паники. Отчаяние подкрадывалось всё ближе, но она не могла позволить себе сдаться.
— Раз так… — она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и приняла боевую стойку. — Я уничтожу тебя сама. — В этих словах звучала не просто угроза — это была клятва, данная собственной гордости. Ведь она всегда считалась лучшей: и в семье, и среди друзей, и перед учителями. Сочетание отточенного мастерства владения мечом и сильной магии делало ее почти непобедимой. И вот теперь какой-то выскочка одним словом заставил одного из её зверей отступить, а рой светлячков — исчезнуть, оставив её в полном недоумении. Её удары были молниеносны, движения — безупречны, выносливость казалась неистощимой. Она не чувствовала усталости, снова и снова взмахивая мечом, пытаясь опередить противника, отыскать малейшую брешь в его защите.
— Сестра, нет, остановись! — Феб пытался подняться, но после третьей неудачной попытки оставил их и медленно пополз вперёд. — Не надо… прошу тебя, — молил он, видя, как она забывает обо всех наставлениях, о словах родителей, о том, чему ее учили.
В какой-то момент непрерывная череда ударов прервалась: капитанша на долю секунды замерла, чтобы перевести дух. И именно в этот миг она ощутила резкую, обжигающую боль в области живота. Юкио, уклонившись от размашистого удара катаны, нырнул под неё и молниеносно воспользовался рапирой. Всего один укол — и по её телу начал разливаться леденящий холод. Это был парализующий яд, слегка модифицированный самим вампиром. Она должна была почувствовать, как мышцы отказываются подчиняться, как тело становится чужим. Паника накрыла её с головой, не смотря на то, что катана по-прежнему крепко лежала в руке. В отличие от неё, противник оставался свободным и мог нанести решающий удар.
— Аааааааа! — новый крик прорезал воздух, становясь все тише и тише, пока не растворился где-то у самых верхушек деревьев. Но теперь это был не крик боли — это был вопль панической атаки, безжалостно накрывшей девушку.
Бой Ренджи Сайсо и Геральда Гарь
Вокруг высился густой лес — словно плотная, непроницаемая стена. Вечная полутьма окутывала деревья, и солнечные лучи с трудом пробивались сквозь кроны вековых деревьев. Они ложились на землю причудливыми узорами из света и тени. Воздух был прохладным и влажным, в нём смешивались терпкий запах хвои, аромат прелой листвы и что‑то ещё — дикое, первозданное, будто отголосок древних времён.
— Может, заключим пари? — с лёгкой ухмылкой предложил Геральд. В его улыбке сквозило самодовольство. Голос у него был низкий и рокочущий — он прорезал лесную тишину, как раскат далекого грома.
Ренджи моргнул, пытаясь понять, всерьёз ли это. На мгновение в его взгляде мелькнуло недоумение: уж не шутка ли? Но внутренний голос подсказывал, что Геральд не шутит. Сам Реджи никогда не любил азартные игры — он привык решать споры силой, а не удачей.
— Ты собираешься и дальше болтать или наконец начнём? — произнёс волк, и его голос прозвучал жестко, словно скрежет металла по камню.
Верзила лишь равнодушно пожал плечами. Этот небрежный жест только подчеркнул, какие у него широкие, по‑медвежьи мощные плечи.
— Вижу, азарт — не твоё, — протянул он с нарочитым огорчением. После короткой паузы, которую Рен воспринял как откровенный вызов, оборотень добавил: — Но я всё равно готов рискнуть.
— Говори, что задумал, — коротко бросил красноволосый. В этом приказе слышалось рычание — будто сама волчья природа прорывалась наружу. Всё в нём — сжатые кулаки, напряженная стойка — говорило о том, что он не хочет тратить время на пустую болтовню. Про себя он подумал, что эта прелюдия уже порядком его утомила.
— Ставлю сотню баксов на то, что одолею тебя меньше чем за минуту, — спокойно сказал Геральд и с явным удовольствием заметил, как в глазах волка разгорается ярость. В его собственных глазах плясал азартный огонёк.
Уголки губ Ренджи изогнулись в хищной усмешке. Где‑то глубоко внутри просыпался древний звериный инстинкт — тот, от которого сердце бьётся чаще, а кровь будто закипает.
— А я ставлю ровно ничего на то, что вышибу из тебя эту напыщенность за то же время, — процедил он сквозь зубы и сразу перешёл к делу.
Первые мгновения схватки прошли в напряженном противостоянии. Волк бил точно, метил в болевые точки, сочетая удары кулаков с резкими выпадами ног. Он двигался с гибкой, хищной грацией — каждое движение было отточено, каждый шаг просчитан. Но Геральд, вопреки ожиданиям, вовсе не был неповоротливым: несмотря на массивное телосложение, он оказался удивительно проворным. Удары Реджи то и дело проходили мимо либо ловко блокировались.
Потом здоровяк перехватил инициативу. Его огромные, тяжёлые кулаки обрушивались с пугающей силой. Когда один из ударов скользнул по руке Реджи, по коже пробежала волна жгучего жара. “Мишка” не владел тёмной магией, но сама его аура словно давила на противника, заставляя сомневаться в своих силах. Его движения были настолько выверенными и стремительными, что казалось, будто он заранее знает, куда Сайсо сделает следующий шаг.
Внезапно раздался тихий щелчок — и из пальцев участника из команды Цейрус выдвинулись когти, острые как бритва. В полумраке леса они холодно блеснули, обещая боль и кровь.
Рен не ожидал встретить такое упорное сопротивление. Но сдаваться он не собирался. В его глазах вспыхнул огонь — яркий, неукротимый, способный соперничать с любым пламенем. Он знал: нужно найти слабое место противника, пока тот не успел полностью раскрыть свою сокрушительную мощь.
— Думаешь, одного устрашения достаточно, чтобы сломить меня? — прорычал Ренджи, едва успев увернуться от очередного удара. — Я видал противников и пострашнее!
В ответ верзила лишь усмехнулся, и его глаза хищно сверкнули в полутьме.
— Это только начало, волчонок, — пророкотал он, и когти, снова блеснув в тусклом свете, рванулись вперёд, целясь в учащегося из академии Асмодей.
Схватка продолжалась. С каждым ударом, каждым блоком, каждым отчаянным уворотом приближался неизбежный финал. Ренджи понимал: это пари может стать для него последним. Но он был готов рискнуть всем, лишь бы доказать, что даже самый грозный противник уязвим. И он твёрдо намеревался выбить эту надменную самоуверенность из Геральда, даже если цена победы окажется непомерно высокой.
— Гад! Я тебя уничтожу! — выкрикнул Геральд, рывком высвобождаясь из хватки противника, и, словно разъяренный вихрь, ринулся на альбиноса.
— Стой, идиот, не лезь! — крикнул ему вслед Рен, сплевывая кровь из разбитой губы.
Юкио, услышав угрозы, медленно поднял голову. Несколько мгновений он смотрел на надвигающуюся угрозу. В нём не было ни страха, ни особого интереса — лишь холодное осознание: перед ним редкий мастер фарма ауры. Если бы не состояние Сайсо, у которого были видны порезы от когтей на руках и груди, а еще он сжимал плечо, Юки выбрал бы куда более щадящий способ усмирить везлилу. Заключил бы его в воздушный кокон и ждал, пока тот выбьется из сил. Будь при нем то самое химическое зелье — то, что Демиер строго-настрого запретил брать на испытание, — всё могло бы закончиться одним болезненным криком от ожогов. Но сейчас в его распоряжении оставалась лишь стихийная магия.
Плавным, почти ленивым движением беловолосый юноша описал кистью левой руки несколько кругов — и в воздухе начала формироваться прозрачная сфера. Сперва она была едва заметной, тонкой, как мыльная плёнка, и Геральд, не раздумывая, рванулся здоровяк, понадеялся проскочить сквозь неё. Но вместо этого увяз, будто в густом киселе. Сфера тем временем сомкнулась вокруг оборотня, идеально облепив его фигуру.
«А теперь полетаем», — усмехнулся про себя альбинос. Он поднял воздушную тюрьму в воздух, сделал пару кругов, а затем резко опустил её, затормозив в считанных сантиметрах от земли.
— Не повезло вам с противниками, — произнёс Юкио с обманчиво участливой интонацией и сжал раскрытую ладонь в кулак.
С пронзительным свистом воздух начал стремительно покидать сферу — так, будто из огромного воздушного шара начали выпускать весь кислород. Парень почувствовал, как дыхание становится всё тяжелее, и в отчаянии принялся рвать когтями невидимую преграду. Он боролся до последнего, пока нехватка воздуха не заставила его сознание померкнуть. Лишь тогда сфера рассеялась, безвольно уронив обмякшее тело оборотня на землю.
— Команда Цейрус не в состоянии продолжать бой и выбывает из испытания, — прогремел над поляной голос одного из организаторов. — Команда Асмодей одержала победу и получает право продолжить испытание. Поздравляем! — добавил он чуть позже, с трудом удерживая в руках прибор для вещания — казалось, кто‑то настойчиво пытался его выхватить.
За пределами леса грянули овации юных болельщиков — громкие, ликующие, ничуть не уступающие тем, что недавно сотрясали воздух после победы команды Парсон в бою на болоте.
Но среди всеобщего торжества случилось нечто неожиданное: Юкио вдруг пронзила резкая дрожь, тело его затряслось, и, глухо прохрипев, он обмяк и рухнул на землю. Ариэль рванулся было к альбиносу, но Ренджи, всё ещё оценивая опасность ситуации, удержал его.
Ариэль вырвался, бросил в сторону Ренджи резкое, не терпящее возражений слово и, не теряя ни секунды, подбежал к Юкио. Тот лежал на боку, а из его носа и рта медленно сочилась кровь.
— Подожди немного, — рядом внезапно возник Демиур. Он присел рядом, быстро проверил пульс ученика — и лицо его тут же стало напряженным, собранным.
— Всё так плохо? — в голосе целителя прозвучал неподдельный испуг.
— Сейчас я удалю остатки темной магии из его тела. Как только закончу, сможешь заняться лечением, — спокойно, но твёрдо произнёс Демиур. На мгновение он окинул взглядом обоих парней — избитых, израненных, с сочащимися порезами; он даже заметил, как у русала пересохли губы от нехватки воды. — Или вы хотите признать поражение и сойти с дистанции?
Ренджи переглянулся с Ариэлем. В этом молчаливом обмене взглядами читалось всё: усталость, тревога, решимость.
— Мы не можем принимать решения без капитана, — наконец ответил Ренджи, озвучивая то, о чём думали оба.
Демиур кивнул, принимая их ответ, и тут же приступил к работе. В глубине души он был уверен, что Юкио не умрёт. Но оставался другой, куда более тревожный вопрос: сколько времени ему придётся провести без сознания?
"Оставь надежду, всяк сюда входящий..." Это цитата из "Божественной комедии" Данте как нельзя лучше описывает это страшное и темное место. Тут осталась нетронутой безжалостная и коварная природа. У всего здесь: животных, существ, растений, воды, да даже порой и у самого воздуха, - лишь один принцип:"В один присест, сильный слабого съест" Здесь всегда, пожалуй, самая отвратительная погода, и если вдруг вы нашли подозрительно спокойное, милое, солнечное место, то скорее всего вы попали в ловушку. Лес весь пронизан болотами, так что нужно быть очень осторожным, чтобы не утонуть в одном из них.
Список отыгрышей2017 год• Вспышка темной магии, 3-й и 2-й курс (2017-2018 г обучения), Адриан и Райан Брайс, фамильяры 2018 год• Совместная практика у магов, Николас Смит, 3-тый и 4 курс (2018-2019 года обучения)
