Роксана Романов
Свидание Райана и Роксаны
Роксана шла рядом с Райаном, чувствуя, как его пальцы переплетены с её, и в этом простом жесте для неё заключался целый мир. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев вдоль набережной, ложась на его плечи золотистыми пятнами, и она поймала себя на том, что не может отвести взгляд от того, как свет играет в его волосах. Ей хотелось остановить время, застыть в этом мгновении навсегда — чтобы он всегда был рядом, чтобы его рука всегда лежала в её ладони, чтобы она могла слышать его дыхание и биение его сердца, такое тёплое и живое в отличие от её собственного, прохладного и спокойного.
Она почти физически ощущала, как внутри неё разрастается что-то огромное, тягучее и сладкое, как мёд — это чувство, которое она не решалась назвать вслух, потому что слова казались слишком бледными для того пожара, что разгорался в её груди. Рокси любила его не той спокойной, ровной любовью, что описывают в книгах. Её любовь была похожа на океанский прилив — мощная, неудержимая, способная затопить берега и изменить их до неузнаваемости. Она любила его голос, когда он шептал её имя. Любила его улыбку, когда она появлялась на его лице именно для неё. Любила его руки, такие сильные и одновременно нежные, когда он касался её щеки или поправлял прядь волос, упавшую на лицо.
Рокси чуть замедлила шаг, чтобы посмотреть на него сбоку — на его профиль, чуть заострённый подбородок, родинку у виска, которую она замечала только вблизи, и в горле у неё встал комок. Как могло получиться, что она, русалка из далёкого города, где река была лишь воспоминанием, встретила его, вампира с тенью грусти в глазах, и теперь не представляла своей жизни без него? Он был её домом, её якорем, её тихой гаванью — местом, где она могла быть собой, даже когда тосковала по воде.
Она вспомнила, как он держал её руку у озера, как его губы коснулись её кожи, и по её телу пробежала дрожь, не имеющая отношения к прохладе. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение оставляло на ней невидимый след, словно он писал на её душе свои буквы, сплетая их в историю, которую она хотела читать до самого конца. И когда он говорил о детстве, о собаке, о родителях, она видела не просто воспоминания — она видела ту трещину в его сердце, которую он так тщательно скрывал. И ей хотелось залечить её, заполнить её собой, своей любовью, своим теплом, даже если её кожа была прохладнее человеческой.
Рокси сжала его ладонь чуть крепче, привлекая его внимание, и когда он повернулся к ней с вопросительной улыбкой, она позволила себе утонуть в его глазах. Они казались ей двумя бездонными колодцами, в которых отражалось всё небо, и она знала: она готова падать в них бесконечно, не боясь разбиться, потому что он поймает её. Всегда.
— Знаешь, — тихо произнесла она, не в силах сдержать улыбку, которая родилась где-то глубоко внутри, у самого сердца, — я думала, что знаю, что такое счастье, когда сидела в библиотеке с книгой в руках или когда мама гладила меня по голове перед сном. Но я ошибалась. Это — вот это, сейчас, с тобой, — она взглянула на их переплетённые пальцы, — это счастье, о котором я не смела даже мечтать, потому что оно казалось слишком нереальным для такой, как я.
Она остановилась, заставляя его тоже замереть, и подняла свободную руку, чтобы коснуться его лица — провести кончиками пальцев по его скуле, по линии челюсти, заправить за ухо непослушную прядь, упавшую на лоб. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём было столько нежности, что слова становились лишними.
— Я люблю тебя, Райан, — сказала она, и голос её прозвучал чисто и ясно, как горный ручей, срывающийся с утёса. — Не за то, какой ты. А за то, как ты заставляешь меня чувствовать себя собой. Рядом с тобой я перестаю быть русалкой, амфибией, кем-то из другого мира. Я просто Рокси. Твоя Рокси.
Она привстала на цыпочки и поцеловала его — нежно, но с той глубиной, что годами копилась в её душе, ожидая лишь этого момента. В этом поцелуе было всё: её тоска по дому, её благодарность за то, что он принял её, её обещание быть рядом, её страх потерять его и её надежда на то, что они будут вместе вечно, несмотря на разницу их природ.
Отстранившись, она улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой в его груди, как она знала, разливалось тепло, и потянула его в сторону кафе, всё ещё не разжимая руки.
— Пойдём, мой вампир, — прошептала она с лёгким смехом, в котором звенели колокольчики счастья. — Ты обещал мне мороженое. А после мы обязательно поплывём к озеру, и я покажу тебе, как разговаривают звёзды с водой, когда никто не смотрит.
Она знала: у них ещё будет время. Целая вечность. И каждый миг этой вечности она хотела провести рядом с ним.
